Запрет YouTube в России: сделать можно, а что дальше?!

Роман Черемухин: Все, что нельзя сломать, можно запретить, — а сломать потом. Примерно такая логика просматривается с историей вокруг запрета видеохостинга YouTube, считает аналитик Роман Черемухин

-

Внезапный интерес к теме вероятной блокировке видеохостинга был подогрет в начале июля, когда стало известно о блокировке каналов исполнителя Shaman (Ярослав Дронов), певицы Полины Гагариной и других российских артистов.

Первое, о чем вспоминаешь в такие минуты, — это блокировка Telegram в 2018 году, когда «легли» платежные системы, сайты МГУ, ВШЭ, сервисы регистрации на самолеты и много чего еще. За прошедшие шесть лет многие и многому научились, поэтому теперь историю с блокировкой мы воспринимаем немного более серьезно.

История с запрещенными соцсетями уже показала: желающие спокойно переносят свой контент на другие платформы и начинают там завоевывать аудиторию. Но самое интересное заключается в том, что и от запрещенки-то никто не отказался: посты о своей жизни продолжают выкладывать все от актеров до шахтеров. Примечательно, что Анастасию Ивлееву заставила удалить свой аккаунт не потеря клиентов, а волна хейта, зародившаяся после скандальной новогодней вечеринки.

Считать, что после запрета YouTube наши платформы рванут вверх, тоже довольно ошибочно.

Во-первых, все уже знают, что работать там не так уж комфортно, медленно и довольно неуютно из-за большого количества рекламы (сами блогеры обвиняют «Дзен» в блокировке видео без объяснения причин и отмечают, что в RuTube даже у звезд не более 4 тысяч подписчиков).

Во-вторых, не стоит исключать, что как всегда подсуетятся китайцы и запустят удобную платформу (а потом вдруг внезапно запретят пользователям из России загружать новые ролики, ссылаясь на российские законы).

В-третьих, вспоминается масштабный сбой в мае 2022 года, «положивший» RuTube: были повреждены 75% базы данных, пострадали 90% резервных копий, которые позволили бы быстро восстановить сервис.

Поэтому думать, что аудитория YouTube, которая сейчас составляет 95,6 миллиона человек (порядка 78,5% населения России), резко всплывет и даст рост нескольким площадкам, весьма ошибочно. Она продолжит растекаться по всем возможным сервисам.

Запрет YouTube как политический шаг, связанный с блокировкой наших каналов, на поверку не принесет России никаких дивидендов. Ведь главная задача — распространение нашей повестки — таким образом никак не решается. Более того, перекрывается возможность запускать новые проекты, которые могут выполнять все поставленные задачи хотя бы до момента блокировки. Все это несколько противоречит словам о том, что Запад не готов слышать мнение России.

Не хотелось бы думать, что Россия устами депутатов ГД фактически согласилась с проигрышем информационной битвы и уповает на то, что хотя бы внутри страны все будет выглядеть так, как им бы хотелось. И даже голос Дмитрия Пескова, который на днях рассуждал об условиях снятия блокировки с одной известной сети, звучит на этом фоне как настоящая фронда.

Сам эксперимент с замедлением в итоге может нанести непоправимый урон каждому из нас. Зачастую в YouTube приходят не за политическим контентом, а для того, чтобы узнать, как настроить технику, посмотреть старые фильмы (без рекламы, что особенно приятно), найти советы по строительству и рукоделию, то есть используют сервис как гигантский справочник по домоводству в современном формате.

Проблема заключается еще и в том, что раньше в разговорах о блокировке американского видеохостинга всегда обязательно звучало: это будет только тогда, когда у нас появится своя достойная площадка. Тогда почему бы депутатам не приложить свои силы к решению этого вопроса, чтобы дорогие россияне с радостью, а не по нужде, побросали все аккаунты в запрещенных и пока еще не очень сетях ради отечественного продукта. Странно, что на Охотном ряду до сих пор не подняли эту тему и не спросили с крупных площадок за то, что они провалили одно из ключевых направлений импортозамещения.

Роман Черемухин, член РАПК, руководитель агентства «Стратагема» — для Telegram-канала «Незыгарь»